Таурел
Кто отличит сон от яви, а явь ото сна?
Хэльке пил ароматный чай мелкими быстрыми глотками, прикрыв глаза и неосознанно хмурясь. У Хэльке болела голова — с самого утра, серо и привычно, но так же неприятно, как и всегда. Он странно скукожился в своём большом кресле возле большого окна с большим подоконником, на который с удовольствием перебрался бы, если бы не яркое солнце. Укутанный в два пледа, утопающий в мягких подушках, упорно и безрезультатно пытающийся спрятать голую ступню без помощи рук, он был таким усталым и вымотанным, что Шайк, заглянувший в комнату с кипой бумаг в руках, почти подавился заготовленной просьбой о помощи. У их солнечного хранителя снова болит голова, значит, сегодня в доме будет царить лёгкая, шуршащая тишина. Весёлый, звонкий смех сменится мягким говором, шум ходьбы и резкие звуки — шелестом страниц, а яркий верхний свет вечером — небольшими пятнами от бра и торшеров.
Шайк стоял и смотрел на парня в кресле "залипшим" взглядом, и не заметил, когда тот приоткрыл левый глаз.
— Ты что-то хотел, Шай? — тихий голос заставил мелко вздрогнуть и очнуться.
— Да вот, думал спросить твоего мнения, — Шайк тряхнул бумагами.
Хэльке улыбнулся — слабо, но, как всегда, светло. Потом плавно повернул голову вправо и чуть кивнул, указывая на второе кресло. И Шайк тут же разложил свои наброски, налил чаю, прикрыл шторы, поправил плед на друге, уселся и начал говорить. О том, что хочет сделать, что получается, а что нет, и как с этим справиться. Говорил обо всём, что приходило в голову и перескакивал с мысли на мысль. А хранитель улыбался самыми уголками губ и довольно жмурился, смакуя третью чашку чая.
***
Пустая комната с большими креслами и большим окном утопала в сумраке и звонкой, оттенённой тишине. Внизу слышался разговор и аккуратный стук чашек и блюдец. Обитатели дома собрались на традиционный вечерний чай в самой большой комнате дома. Риси читала старый роман и таскала с блюда маленькие песочные печеньки, Сара играл что-то медленное и пробирающее до костей на виолончели, Шайк и Айзак разливали свежезаваренный чай, Ови и Адо играли в шахматы, а Хэльке лежал на ногах Сэша и украдкой зевал, проваливаясь в укачивающую дрёму. У него все ещё болела голова, но это было так привычно, что давно уже не мешало наслаждаться совместными вечерами. Наоборот — они словно успокаивали гневную силу, что бьёт его в виски, глаза, затылок, лоб... Хэльке думал, что ему просто повезло. Редко кому от головных болей помогает струнная музыка, людная комната и долгие разговоры.
И, пожалуй, всё это вполне окупает боль.

P.S. Просто скомканно-тёплые мысли о том, что даже боль можно оттенить уютом. Так я всегда и делаю (пусть и несколько иначе, чем описано в тексте).

@музыка: Crosses - Jose Gonzalez

@настроение: Не знаю, как описать

@темы: Хроники Ойры, Ас Таурел(ы)